ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ РАЗМЕРА УБЫТКОВ ПРИ ПРЕДДОГОВОРНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Одним из результатов проводимой в нашей стране реформы гражданского законодательства, стало появление института преддоговорной ответственности сторон. Основу его составляет статья 434.1 Гражданского кодекса РФ и называется она «Переговоры о заключении договора».
Анализируя данную статью, мы видим, что посвящена она не столько порядку проведения переговоров о заключения договора, сколько содержит правовые последствия связанные с недобросовестным ведением или прерыванием переговоров.
Недобросовестная сторона обязана возместить причиненные убытки другой стороне. В тексте абзаца 2 пункта 3 статьи раскрывается, что признается убытками применительно к преддоговорной ответственности сторон: «Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом».
Порядок возмещения убытков и само их понимание содержится и в статье 15 ГК РФ. Здесь они подразделяются на реальный ущерб и упущенную выгоду. Следовательно, на этом этапе, можно предположить, что преддоговорная ответственность предусматривает возможность взыскания и реального ущерба, и упущенной выгоды.
Немаловажным в этом вопросе является Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств». Согласно абзаца 2 пункта 20 указанного ППВС: «В результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом». То есть по смыслу данного постановления, потерпевшая сторона должна быть поставлена в позицию в которой она находилась до вступления в переговоры о заключении договора. В науке гражданского права это называется возмещением так называемого «отрицательного» интереса. В отличие от этого, объем возмещения убытков за нарушение уже заключенного договора предполагает постановку потерпевшей стороны в позицию в которой она была бы при надлежащем исполнении договора. То есть здесь речь идет уже о возмещении «положительного» договорного интереса. Применительно к неоднозначности вопроса о юридической природе преддоговорной ответственности, практическая реализация положений института преддоговорной ответственности, может вызвать значительные затруднения.
Итак, Пленум Верховного Суда высказал позицию согласно которой возмещение потерпевшему должно ограничиваться объемом «отрицательного» интереса. В тоже время текст статьи 434.1 ГК РФ в совокупности со статьей 15 ГК РФ, предусматривает возможность взыскания убытков связанных с утратой возможности заключить договор с третьим лицом, а это уже говорит о возмещении «положительного» договорного интереса. Неопределенным представляется и состав убытков предусмотренных п. 4 статьи 434.1 ГК РФ, касаемо раскрытия недобросовестной стороной конфиденциальной информации.
Рассмотрим вариант взыскания убытков связанный с утратой возможности заключить договор с третьим лицом. Такая утрата по сути своей представляет не получение предполагаемых доходов, что характерно для института упущенной выгоды. При определении размеров упущенной выгоды подлежит применению п. 4 статьи 393 ГК РФ, согласно которому учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Однако неясным остается вопрос о механизме доказывания размера упущенной выгоды в силу того, что переговоры велись с недобросовестным контрагентом, а договор с третьим лицом заключать и не планировалось.
Обратимся к судебной практике. Так, Общество обратилось с иском к ФГБУ «Северо-Западный федеральный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова» Министерства здравоохранения Российской Федерации,о взыскании 1 000 000 руб. убытков и 44 030 руб. 41 коп. процентов за пользование денежными средствами. В обоснование упущенной выгоды Общество ссылалось на то, что в случае заключения контракта оно получило бы доход, равный разнице между суммой контракта и издержками на его исполнение. В доказательство получения возможного дохода были представлены договоры, прайсы на услуги, переписка и т.п.
Решением от 18.09.2017 с Учреждения в пользу Общества взыскано 20 311 руб. 95 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами и 2000 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины, в удовлетворении остальной части исковых требований отказано.
Постановлением от 08.12.2017 решение изменено. С Учреждения в пользу Общества взыскано 44 030 руб. 41 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами и 989 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины, в удовлетворении остальной части иска отказано. В кассационной жалобе Общество, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального права, просило решение и постановление в части отказа во взыскании убытков отменить, иск удовлетворить. По мнению подателя жалобы, судами сделан ошибочный вывод о недоказанности истцом возникших у него убытков в виде упущенной выгоды.
Суды отказали во взыскании убытков (упущенной выгоды), ссылаясь на недоказанность истцом совокупности условий, необходимых для применения такой меры ответственности как возмещение убытков в виде упущенной выгоды, а также на то, что в случае отказа от заключения договора применительно к п. 3 ст. 434.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) возмещение упущенной выгоды не предусмотрено. В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). В обоснование упущенной выгоды Общество ссылается на то, что в случае заключения контракта оно получило бы доход, равный разнице между суммой контракта и издержками на его исполнение.
Между тем лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать, что возможность получения им доходов существовала реально, то есть документально подтвердить совершение им конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с допущенным должником нарушением, иными словами доказать, что допущенное ответчиком нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду.
Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.03.2018 № Ф07-1405/18 по делу № А56-34924/2017, кассационная жалоба ООО «Авто Л.С.» оставлена без удовлетворения.
Таким образом, можно увидеть, что суды требуют подтвердить совершение истцом конкретных действий и сделанных приготовлений направленных на получение дохода (выгоды) и доказать, что допущенное ответчиком нарушение было единственным препятствием для получения упущенной выгоды. Кроме того, суды узко подошли к трактовке института преддоговорной ответственности и посчитали, что в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом, пункт 3 статьи 434.1 ГК РФ не предусматривает возмещение упущенной выгоды.
В целом надо отметить, что при подаче иска о возмещении убытков вытекающих из преддоговорных правоотношений сторон, истцу надо заранее взвесить все обстоятельства дела и процессуальные риски. Ведь ничто не мешает ответчику, в качестве возражений на иск заявить о принципе свободы договора, о том, что заключение договора это право, а не обязанность. При этом если переговоры сторон проходили в контексте предпринимательской деятельности, виновная сторона вправе сослаться на статью 2 Гражданского кодекса РФ, согласно которой предпринимательская деятельность является самостоятельной, осуществляемой на свой риск деятельностью.
Не вызывает сомнений, что доказать факт того, что недобросовестное поведение контрагента явилось единственным препятствием к получению выгоды, довольно сложно. Доказать размер прибыли истца на преддоговорном этапе в условиях отсутствия аналогичного договора, ещё более затруднительно. А в совокупности с мнением судов о невозможности возмещения упущенной выгоды по правилам пункта 3 статьи 434.1 ГК РФ, можно сделать вывод, о том, что возмещение потерпевшему будет ограничено объемом «отрицательного» интереса. То есть потерпевшая сторона будет поставлена в то положение в котором находилась до нарушения. Это сближает рассматриваемый вид ответственности с ответственностью за причинение вреда и свидетельствует в пользу деликтной природы преддоговорной ответственности.
Можно согласиться с тем, что закрепленная в статье 434.1 ГК РФ формула преддоговорных убытков не изменяет общего принципа, закрепленного в статье 15 ГК РФ, а является специальной нормой и конкретизирует его применительно к преддоговорным отношениям. При этом очевидным является то, что расходы, понесенные стороной в связи с ведением переговоров (то есть те которые уже понесены в надежде на заключение договора) составляют реальный ущерб, а расходы, понесенные в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом (то есть то, что сторона могла бы получить), могут характеризоваться именно в качестве упущенной выгоды.
В то же время очевидной, на наш взгляд, является определенная несправедливость по отношению к принципам гражданско-правовой ответственности, в вопросе ограничения возмещения убытков лишь размером произведенных расходов. Не учитывается фактор времени потраченного на ведение переговоров.
Таким образом, сохраняется проблема определения размера убытков вытекающих из преддоговорных правоотношений сторон. С целью ее решения необходимо, в первую очередь, законодательно проработать и закрепить критерии позволяющие определить степень недобросовестности стороны преддоговорных правоотношений. Для сторон целесообразно выделить стадию переговорного процесса на которой они могут отказаться от заключения договора без каких либо имущественных потерь, выделить стадию на которой стороны вправе прекратить переговоры, но с условием возмещения реального ущерба и выделить стадию преддоговорного процесса на которой нет препятствий к заключению договора, когда у одной из сторон возникла подтвержденная обстоятельствами уверенность в заключении договора.
Мы считаем, что при злоупотреблении правом, на стадии когда нет препятствий к заключению договора, а виновная сторона при этом отказывается (уклоняется) от его заключения, к ней должно быть применимо правило о взыскании убытков, как в размере реального ущерба, так и в размере упущенной выгоды.
Подводя итог, можно заключить, что на сегодняшний день, в рамках преддоговорной ответственности возмещение убытков ограничено расходами которые сторона потратила на ведение переговоров, и потерями, связанными с утратой возможности заключить договор с третьим лицом. С доказыванием последнего, как нами показано выше, на практике возникают большие сложности. При этом, необходимо помнить, что законодатель сделал исключение для потребителей. Так, согласно п. 6 ст. 434.1 ГК РФ: «предусмотренные пунктами 3 и 4 настоящей статьи положения об обязанности стороны возместить убытки, причиненные другой стороне, не применяются к гражданам, признаваемым потребителями в соответствии с законодательством о защите прав потребителей».