В статье рассматривается вопрос разграничения понятий цифровых прав и цифровых технологий, вопрос о том, что является объектом цифрового права, затрагивается проблема отнесения цифровых прав к отдельному виду объектов гражданских прав. , Автор придерживается позиции о том, что исследование отношений в сфере цифровой среды, зачастую происходит с использованием традиционного инструментария разработанного цивилистами для режима вещей, а это, в свою очередь, отражается на не слишком удачных решениях законодателя. Сделан вывод о том, что цифровые права необходимо рассматривать как установленную законодателем юридическую фикцию, посредством которой регулируются общественные отношения связанные с глобальной цифровизацией.—more—>

К ВОПРОСУ О СУТИ ЦИФРОВЫХ ПРАВ
Современное общество уже давно живет в условиях всеобщей цифровизации, которая оказывает значительное влияние не только на жизнь рядовых граждан, но и на большинство отраслей экономики, систему государственного управления, область обеспечения безопасности государства. Темпы развития новых технологий настолько высоки, что они значительно опережают их законодательное регулирование. В таких условиях государство обозначило ряд приоритетных направлений своего развития, которые получили отражение в «Стратегии развития информационного общества в РФ на 2017 — 2030 годы» и национальной программе «Цифровая экономика Российской Федерации». В числе их задач стоит создание системы правового регулирования цифровой экономики и развитие гражданского оборота на основе цифровых технологий. То есть цифровые права и цифровые технологии являются принципиально разными, хотя и взаимосвязанными понятиями.
Цифровые технологии (компьютеры, различные электронные устройства, Интернет, технология искусственного интеллекта, облачная технология и ряд других) позволяют обрабатывать, передавать и хранить информацию, то есть обеспечивают инфраструктуру и являются инструментами фиксации действий человека в электронной форме.
А цифровые права должны представлять собой правовой аспект использования этих технологий и возникать они должны только на основании закона. Иными словами появившиеся цифровые технологии призваны быть основой для правового регулирования, а не подменять собой право. Сказанное особенно актуально в свете появившихся в последнее время публикаций, в которых их авторы смешивают технологии и права либо рассматривают, в ряде случаев, технологии в качестве альтернативы правовому регулированию.
Для разграничения обозначенных категорий необходимо дать определение понятию цифрового права. В статье 141.1 ГК РФ «Цифровые права», содержится легальное определение понятия цифровых прав: «Цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам». Более того изменения были внесены в статью 128 ГК РФ, в соответствии с которыми цифровые права были поименованы в качестве объектов гражданских прав как разновидность имущественных прав.
В действующем российском законодательстве не трудно заметить разделение цифровых прав на утилитарные цифровые права и инвестиционные цифровые права. Федеральный закон № 259-ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» регулирует отношения, возникающие в связи с инвестированием и привлечением инвестиций с использованием инвестиционных платформ, определяет правовые основы деятельности операторов инвестиционных платформ, а также регулирует возникновение и обращение утилитарных цифровых прав. Указанный закон вводит понятие «утилитарные цифровые права», в качестве которых непосредственно указаны: право требовать передачи вещи (вещей); право требовать передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и (или) прав использования результатов интеллектуальной деятельности; право требовать выполнения работ и (или) оказания услуг. Данные права возникают только при условии, если перечисленные права изначально возникли в качестве цифровых на основании договора, заключенного с использованием инвестиционной платформы.
Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», закрепил перечень цифровых прав, которые можно считать цифровыми финансовыми активами. Согласно пункту 2 статьи 1 названного закона цифровые права являются цифровыми финансовыми активами, включающими денежные требования, возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам, права участия в капитале непубличного акционерного общества, право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, которые предусмотрены решением о выпуске цифровых финансовых активов, выпуск, учет и обращение которых возможны только путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в иные информационные системы.
По своей сути они отнесены к инвестиционным цифровым правам, при этом они не признаются платежными.
Таким образом, перечень утилитарных цифровых прав дополнен цифровыми финансовыми активами, то есть имущественными цифровыми правами, которые являются правами требования или цифровой валютой. Не исключается появление и других цифровых прав введенных специальными законами.
В целом, касаемо правовой природы цифровых прав можно сказать следующее.
1. Они по своей сути представляют собой информацию, записанную на электронном носителе в виде ключа доступа, кода, файла или записи в компьютерной программе, не обладают овеществленной формой, а потому являются нематериальными по своей природе. (Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» позволяет информации являться объектом публичных, гражданских и иных правовых отношений).
2. Цифровые права, за исключением цифровых рублей, не являются средством платежа или расчетов, в отличие от безналичных денежных средств, и бездокументарных ценных бумаг. В соответствии с пунктом 2 статьи 140 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 24.07.2023 № 339-ФЗ), платежи на территории Российской Федерации осуществляются путем наличных и безналичных расчетов, включая расчеты цифровыми рублями.
3. Цифровые права обладают экономической ценностью.
Таким образом, можно дать следующее научное определение цифровых прав. Цифровое право это право поименованное в качестве такового в законе, представляющее собой неовеществленную цифровую запись компьютерной программы об обязательственных, корпоративных, вещных, интеллектуальных и других имущественных правах, произведенную посредством цифровых технологий, действие которого осуществимо в рамках и в соответствии с правилами отдельно взятой, самостоятельной информационный системы.
На основании полученных выводов можно дать ответ на вопрос о том, что является объектом цифрового права? Как указывалось выше, к объектам нельзя относить технологии с помощью которых фиксируются цифровые права. Технологии должны оставаться технологиями. Но поскольку в результате действий человека связанных с использованием цифровых технологий создается какой-либо нематериальный объект (а существовать он может только в виде цифровой записи), он и является объектом цифрового права (при условии существования такого права в законе). Цифровые права на такие нематериальные объекты признаются и учитываются в цифровых реестрах.
По поводу развернувшегося в литературе спора о том, являются ли цифровые права самостоятельным новым видом имущественных прав, необходимо отметить следующее.
Во-первых, информация изначально нематериальна и ее обладателями может быть неограниченное число лиц. Уже в силу этого многие правовые конструкции используемые гражданским правом, к ней неприменимы. Особенно это видно на примере невозможности осуществления права владения по которым подразумевается физическое господство, что в условиях отечественной цивилистической доктрины существенно затрудняет реализацию в отношении нее права собственности. Поэтому получила развитие концепция, согласно которой субъекты гражданского права могут быть не собственниками, а обладателями информации. Это в свою очередь вынужденно привело к формированию нового частно-правого института цифровых прав. В этой связи уместно будет вспомнить слова известного российского правоведа, доктора международного права А.А. Пиленко, сказанные им еще около ста лет назад, о том, что научный инструментарий разработанный цивилистами для правового режима вещей, неприемлем для анализа идеальных по своей сущности явлений. Эти слова были сказаны в отношении патентного права, но они полностью применимы относительно цифровой среды.
Во-вторых, статья 128 ГК РФ прямо и недвусмысленно относит цифровые права (в составе имущественных прав) к новым объектам гражданских прав, со всеми вытекающими последствиями, например, в виде оборотоспособности объектов гражданских прав (статья 129 ГК РФ). Уже этого достаточно для того, чтобы цифровые права считать самостоятельным новым видом имущественных прав.
Однако существо этих прав позволяет высказать критику этой позиции законодателя, поскольку они представляют собой по сути уже существующие в законе обязательственные и иные права. В связи с этим, мы присоединяемся к позиции доктора юридических наук Л.Ю. Василевской, которая пишет: «цифровизация прав приводит не к возникновению нового вида имущественных прав, существующему наряду с обязательственными, корпоративными, исключительными правами, а к их цифровому способу фиксации». Кроме того, в официальном отзыве Правительства РФ на проект федерального закона № 424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации», было указано: «Исходя из определения понятия цифровых прав, представляется, что такие права фактически являются способом оформления традиционных имущественных прав разной природы (вещные права, обязательственные права, корпоративные права, исключительные права), а также их фиксации и перехода от одного владельца к другому. Однако данные права могут существовать в электронной форме, не создавая при этом новый вид объектов гражданских прав».
Тем не менее в Гражданском кодексе цифровые права поименованы в качестве отдельного вида объектов гражданских прав, а это, в свою очередь, позволяет некоторым ученым говорить о появлении в отечественной доктрине категории «права на право». Однако, на наш взгляд, всерьез рассуждать о появлении вышеуказанной конструкции, нет достаточных оснований, по той причине, что цифровые права необходимо рассматривать как установленную законодателем юридическую фикцию, посредством которой регулируются общественные отношения связанные с глобальной цифровизацией.
Таким образом, в науке гражданского права не создано стройной системы (конструкции) цифровых прав. Исследование отношений в сфере цифровой среды, зачастую происходит с использованием традиционного инструментария разработанного цивилистами для режима вещей. Это, в свою очередь, отражается на не слишком удачных решениях законодателя. Налицо определенное отставание законодательного регулирования от насущных потребностей гражданского оборота. Но несмотря на то, что наука гражданского права столкнулась с серьезным вызовом цифровизации, ни что не мешает законодателю, по мере возникновения новых общественных отношений, расширить имеющийся перечень цифровых прав, путем введения новых федеральных законов или принятия дополнений в уже имеющиеся.