В завершении статьи, показаны законодательные предпосылки для признания субъектами гражданско-правовых отношений таких новых образований, как гражданско-правовое сообщество и общественные и религиозные объединения не являющиеся юридическими лицами.—more—>
О СУБЪЕКТАХ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
На современном этапе, Гражданский кодекс РФ в качестве лиц являющихся субъектами гражданских правоотношений выделяет:
— граждан (физических лиц);
— юридических лиц;
— Российскую Федерацию, ее субъекты и муниципальные образования.
Каждой группе субъектов посвящена отдельная глава ГК. К числу субъектов относят также иностранные государства и международные организации.
В настоящее время обнаруживается определенный недостаток исследований в области субъектов гражданских правоотношений, тем более что доставшийся нам багаж исследований «советского периода», в связи со значительными изменениями условий жизни и реформированием гражданского законодательства, должен быть кардинально пересмотрен.
Исторически первыми субъектами гражданских правоотношений были люди, так как предназначением гражданского права было регулирование частных отношений. Цивилистика на протяжении всей своей истории разрабатывала теории объясняющие правовое положение человека. Но все они были в той или иной степени подвержены влиянию общественно-политического строя и существующих социальных стандартов. Понимание человека как субъекта гражданских правоотношений должно быть многоаспектным и включать в себя помимо его биологической сущности, его разум, духовное начало, возможности созидания, его общественное и социальное начало. Рассмотрим некоторые проблемы в данной области.
Признание человека субъектом гражданских правоотношений юридически зафиксировано в международно-правовых документах глобального характера. Например, в статье 6 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. 2, указано, что «каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности». Не случайно в Преамбуле Всеобщей декларации прав человека, он указан как общественное существо — член «человеческой семьи».
Таким образом, с точки зрения международного права, человек является носителем множества прав и обязанностей, в том числе и гражданского права.
Вместе с тем гражданское законодательство РФ не оперирует понятием человек применительно к гражданским правам и обязанностям. Гражданский кодекс использует понятие граждане или физические лица. Само понятие гражданин подразумевает наличие связи человека с государством, наличие у него гражданства. То есть человек как биологическое существо, получает свое правовое отражение в понятии гражданин. Человек в жизни становится гражданином в праве. А исходя из того, что глава 3 Кодекса называется «Граждане (физические лица)» казалось бы можно сделать вывод о том, что законодатель ставит знак равенства между понятием «гражданин» и понятием «физическое лицо». Однако последнее понятие шире понятия «гражданин», поскольку на территории любого государства проживают иностранцы и люди не являющиеся гражданами ни одного из государств. Последних называют апатриды или лица без гражданства. Иностранцы и апатриды не являются гражданами РФ, а потому попадают в категорию «физические лица». Однако не стоит думать, что категория «граждане» и категория «физические лица» противопоставляются. Последняя категория включает в себя первую, но если в законе речь идет о гражданах, то этот закон должен быть применим именно к людям имеющим гражданство РФ. А употребление в законе категории «физическое лицо» распространяет действие нормы и в отношении граждан РФ.
Поскольку право является идеальным отображением определенных идей и существует вне физической реальности, понятия «гражданин» и «физическое лицо» служат для отображения правовых возможностей и обязанностей биологического организма человека. Понятно, что понятия «гражданин» и «физическое лицо» являются искусственно созданными правовыми конструкциями созданными для удобства законодательной техники. Не понятно только почему отечественный законодатель дистанцируется от понятия человека указанного во Всеобщей декларации прав человека. А ведь согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Тем более преамбула нашей Конституции говорит о том, что народ Российской Федерации сознает себя частью мирового сообщества.
Таким образом, уже на этом основании можно сделать вывод о взаимозаменяемости понятий «гражданин» и «физическое лицо» с понятием человек в его международно-правовом смысле.
Однако в законе есть множество норм в которых субъект правоотношений определяется через понятие «лицо». Во многих случаях, законодатель понимает под этим любого субъекта гражданских правоотношений, включая публично-правовые. В таких случаях толкование нормы необходимо осуществлять из ее контекста и цели.
Категория «граждане (физические лица)» большинством ученых традиционно рассматривается через призму правоспособности и дееспособности.
Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью (п. 2 ст. 17 ГК РФ). В соответствии с п. 1 ст. 53 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов. То есть начало жизни связывается с моментом рождения и автономностью ребенка. Тем не менее в юридической науке давно обсуждается вопрос о квалификации случая, предусмотренного статьей 1116 ГК РФ, согласно которой к наследованию могут призываться граждане, находящиеся в живых в момент открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства. Суть спора заключается в том, возникает ли у плода правоспособность? По нашему мнению не родившийся ребенок (плод) может стать правоспособным лишь в будущем (после своего рождения). Плод не может обладать правоспособностью по той простой причине, что он еще не является человеком (физическим лицом). Однако закон уже наделяет его субъективным правом на наследование, реализация которого будет возможна лишь после рождения. При этом ребенок не должен родиться мертворожденным, он должен быть живым хотя бы несколько секунд.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что закон наделяя правом наследования зачатого ребенка, еще не наделяет его правоспособностью. То есть закон делает субъектом права, того кто им быть не может по определению. Получается ситуация когда в силу закона зачатый ребенок становится субъектом права, но субъектом гражданского правоотношения он быть не может.
В связи с этим теоретическому объяснению подлежит вопрос о том, как может возникнуть субъективное право у плода не обладающего правоспособностью и не являющегося ни гражданином, ни физическим лицом. Возможно здесь следует говорить о специальном правовом статусе плода применительно к наследственным отношениям.
В Гражданском кодексе РФ нет прямых указаний на правосубъектность физических лиц до 6 лет. Законодатель не наделяет их дееспособностью, хотя субъектами гражданских правоотношений они безусловно являются, хотя бы по той причине, что они могут быть выгодополучателями (на их имя могут быть открыты банковские счета, они могут быть одаряемыми, безвозмездными пользователями и т.п.). Неполной (частичной) дееспособностью малолетние дети начинают наделяться законом с шести лет. Она выражается в праве малолетних совершать мелкие бытовые сделки, но и то при условии если ребенок может ясно выразить свое желание.
Как уже говорилось выше, отдельное субъективное право наследования появляется у еще не родившегося человека (гражданина, физического лица), но может быть реализовано только при условии его рождения живым. С момента рождения каждый человек наделяется законом правоспособностью. Она в свою очередь определяется законом (п. 1 ст. 17 ГК РФ) как способность иметь гражданские права и нести обязанности. Но частичная дееспособность, легальное определение которой дано в п. 1 ст. 21 ГК РФ, как способность своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их, появляется с шести лет.
Поскольку дееспособность по сути является возможностью реализации собственными действиями своей правоспособности, то в ее составе учеными справедливо выделяется ее составная часть в виде способности нести ответственность за гражданские правонарушения. Получается, что закон в плане несения гражданско-правовой ответственности, ставит в привилегированное положение лиц обладающих частичной дееспособностью по сравнению с лицами обладающими полной дееспособностью. Такая ситуация вполне обоснована наличием особого правового статуса частично дееспособных лиц.
Другой проблемой учения о субъектах гражданских правоотношений можно назвать влияние трансгендерного перехода на семейно-правовые и гражданско-правовые отношения. Неразработанность теории вопроса о смене пола оставляет эту сферу фрагментарно урегулированной и подчас ставит перед правоприменителем трудно разрешимые вопросы. При перемене пола человек как биологическое существо продолжает жить, однако его правовая сущность включающая набор прав и обязанностей сильно меняется. Остро стоят вопросы воинской обязанности таких лиц, определения социального и пенсионного обеспечения. Для трансгендеров в законе не закреплено правило правопреемства. Если с позиции норм обязательственного права гражданин обязан принимать необходимые меры для уведомления своих должников и кредиторов о перемене своего имени и несет риск последствий, вызванных отсутствием у этих лиц сведений о перемене его имени, то мы вправе сделать вывод, что к лицу, сменившему пол, должны применяться правила о правопреемстве в гражданском праве.
Но наибольшее количество проблемных практических и теоретических вопросов возникает в области брачно-семейных отношений. До внесения изменений в ч. 1 ст. 16 Семейного кодекса РФ, остро стоял вопрос о том, сохраняется ли брак после изменения пола одним из супругов? Сейчас этот вопрос урегулирован: «Брак прекращается вследствие смерти или вследствие объявления судом одного из супругов умершим, а также вследствие внесения изменения в запись акта гражданского состояния об изменении пола одним из супругов». Остается открытым вопрос о лишении родительских прав родителя сменившего пол. Главным критерием решения этого вопроса остается защита интересов ребенка. С одной стороны Семейный кодекс РФ содержит закрытый перечень оснований для лишения родительских прав. Смена пола, документов и прекращение брака, такими основаниями не являются. А значит нельзя на основании факта перемены пола лишать родительских прав. С другой стороны, некоторые ученые рассматривают смену пола одним из родителей, как пропаганду смены пола, при условии проживании ребенка с таким родителем. Такая пропаганда, как известно, прямо запрещена нормами К РФ об АП и влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от ста тысяч до двухсот тысяч рублей. Однако думается, что лица сменившие пол, не являются субъектами ответственности за указанную пропаганду, при условии, что они не будут выражать ее какими-либо другими действиями. Ведь пропаганда должна быть выражена в действии, а факт смены пола является только лишь реализацией права человека.
На основании изложенного, мы можем заключить, что науке необходимо создать целостную доктрину обеспечения прав и защиты законных интересов не только лиц изменивших пол, но и третьих лиц. Последствием ее, как мы полагаем, должно стать закрепление на уровне закона специального гражданско-правового статуса трансгендера (лица изменившего пол). Они должны быть признаны отдельными субъектами брачно-семейных и гражданско-правовых отношений.
Юридические лица возникли и были обособлены в праве в связи с развитием товарно-денежных отношений. Первые прообразы юридических лиц в отечественном праве мы можем увидеть на примере складчин, то есть объединений купцов для расширения рынков сбыта. Но первые упоминания самого термина юридическое лицо можно увидеть в высказывании папы Римского Иннокентия IV в 1245 году, по поводу того, что юридическое лицо нельзя отлучить от церкви, по причине отсутствия у него души. В ХIХ веке Савиньи разработал теорию фикции юридического лица, суть которой заключается в том, что имущественные права принадлежат не только отдельному человеку, но и союзу людей (корпорации). Вследствие чего законодатель признает за юридическим лицом свойства личности субъекта. Эту теорию поддержали и отечественные цивилисты. Ее сторонником был Г.Ф. Шершеневич.
В советский период был создан ряд теорий объясняющих правовое положение юридического лица, среди которых можно упомянуть «теорию коллектива», «теорию государства», «теорию директора», «теорию целевого имущества», «теорию социальной реальности». Несмотря на их различия, эти теории рассматривали в основном правовую сущность юридических лиц как предприятий в рамках существующего уклада экономики.
Общим для всех теорий, является то, что юридическое лицо введено законодателем и существует как отдельная юридическая конструкция по причине социально-экономической необходимости. Традиционно противопоставляется категории физических лиц и безусловно является субъектом гражданских правоотношений.
В настоящее время, само определение юридического лица указанное в законе подверглось существенному изменению. И это является определенной проблемой. Так, согласно п. 1 статьи 48 ГК РФ, «юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде». То есть из определения исключено ранее имевшееся указание о существовании юридических лиц, в отношении имущества которых их участники имеют обязательственные права. Исключено упоминание о том, что могут быть юридические лица, в отношении имущества которых их участники не имеют никаких имущественных прав. Исчезли указания о возможности юридического лица иметь в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество. Указанные изменения не предусматривались Концепцией развития гражданского законодательства и их появление трудно объяснимо с логической точки зрения. Вероятно законодатель стремился к упрощению данного определения.
Вопросы квалификации отношений между учредителями юридического лица и самим юридическим лицом не утратили своей актуальности. По прежнему в науке принимаются попытки обосновать в качестве отдельных субъектов гражданских отношений органы юридического лица. По нашему мнению, в этом нет не только никакой необходимости, но и может привести к определенной правовой неразберихе.
На уровне ГК закреплено определение корпоративных отношений как отношений, связанных с участием в корпоративных организациях или с управлением ими. Тем самым был подведен итог многолетних научных дискуссий о природе таких отношений. В то же время, есть разные подходы к вопросу о том, кто является субъектами таких отношений. Органы юридического лица, по нашему мнению, не являются самостоятельными субъектами гражданских правоотношений.
С появлением новых видов юридических лиц, появляются и новые теоретические вопросы об их сущности. Так, в Кодексе появились публично-правовые компании. Здесь само название вызывает вопросы. Во-первых, почему «компании», а во-вторых, не понятно в чем их публичность. Не меньший интерес вызывает и то, почему они отнесены к некоммерческим юридическим лицам? Такие «компании» видимо, необходимо считать новым видом государственных корпораций.
В целом можно сказать, что количественный состав такой группы субъектов гражданских правоотношений, как юридические лица, существенно расширен. Но произошло это, к сожалению, без должного теоретического обоснования.
Участию Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, посвящена глава 5 Гражданского кодекса РФ. К указанным субъектам гражданского права, применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов. Пункт 1 статьи 124 ГК устанавливает, что данная группа субъектов выступает в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений — гражданами и юридическими лицами.
В статьях 125, 126 ГК РФ, зафиксирован процессуально-правовой признак данной группы субъектов, а также самостоятельная имущественная ответственность Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.
Вместе с тем государство наделено правом издания законов и тем самым самостоятельно может определять порядок и формы осуществления принадлежащих ему прав. Независимо от чьей либо воли, рассматриваемая группа субъектов может принимать административные акты порождающие, изменяющие или прекращающие гражданские правоотношения. А в некоторых случаях, например, в договоре на поставку товаров для государственных нужд, государство сохраняет властные функции, даже участвуя в построенных на началах равенства гражданских отношениях.
Кроме того, нормы определяющие правовой статус данной группы субъектов содержатся и в некоторых других статьях ГК. Так, мы можем видеть такие специальные способы возникновения государственной собственности как наследование выморочного имущества, принудительное изъятие имущества у частного собственника, передача в государственную собственность клада, содержащего вещи, относящиеся к памятникам истории или культуры и некоторые другие. Приватизация является специфичным способом прекращения права присущим только государственной собственности.
Это позволяет говорить о привилегированности данной группы субъектов гражданско-правовых отношений, по сравнению с физическими и юридическими лицами.
Публично-правовые образования в качестве субъектов гражданских правоотношений, стали рассматриваться учеными во второй половине прошлого века. Но вопрос о характере правосубъектности государственных и муниципальных образований остается предметом теоретических дискуссий. Следуя давно известному правилу о том, что никто не может иметь больше прав чем у него есть по закону, многие ученые справедливо отмечают, что государство имеет лишь те гражданские права и обязанности, которые предусмотрены законом. Но с другой стороны необходимо считаться с тем фактом, что государство само устанавливает законы и тем самым наделяет себя определенными правами. То есть рассматриваемая группа субъектов гражданских отношений самостоятельно может изменять объем своей правосубъектности. Здесь конечно надо иметь ввиду, что государство, в силу своей природы, не может иметь некоторые права присущие физическим лицам. Учитывая эту оговорку, ряд ученых полагает, что государство может иметь любые права и обязанности. То есть, правоспособность государства является универсальной.
Важнейшим отличительным признаком данной группы субъектов, является то обстоятельство, что их право — и дееспособность не подлежит ограничению.
Хотя рассматриваемые публичные образования юридическими лицами не являются, но приравниваются к ним с позиций владения имуществом и участия в гражданском обороте. В любом случае. для реализации правосубъектности, необходимо чтобы субъект рассматриваемой группы вступил в гражданско-правовые отношения посредством своего органа или лица (в том числе юридического). При этом права и обязанности будут возникать у государства. Ответственность за действия такого органа или лица также несет государство. В связи с этим выработка понятия государственного органа и определение его роли в реализации гражданской правосубъектности Российской Федерации является одной из ключевых проблем данного направления цивилистики. Необходимо четко различать компетенцию государственного органа действовать в публичных правоотношениях и правосубъектность соответствующего юридического лица, действующего в частных правоотношениях. А она, как правило, сильно ограничена непосредственными хозяйственными нуждами.
По мнению профессора В.С. Якушева, имущественные отношения государственной собственности не должны быть предметом гражданско-правового регулирования, хотя бы потому, что эти отношения направлены на реализацию публичного интереса методами власти и подчинения, императивности предписаний. А кроме того, отношения государственной собственности являются предметом публичных отраслей права, в том числе конституционного, административного, бюджетного, налогового финансового, земельного и других.
Таким образом, участие Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в гражданско-правовых отношениях, сочетает в себе частно-правовые элементы основанные на принципе равенства участников гражданских правоотношений и публично-правовые элементы присущие природе государства. Это в свою очередь не позволяет сделать вывод о юридическом равенстве всех выше рассмотренных групп субъектов гражданских правоотношений. Принцип равенства получивший свое закрепление в п. 1 ст. 124 ГК РФ наиболее ярко проявляется в хозяйственной деятельности государственных предприятий и учреждений в рамках самостоятельного гражданско-правового института права хозяйственного ве́дения и оперативного управления.
В заключение необходимо отметить, что с 2013 года в Гражданский кодекс РФ введена глава 9.1 «Решение собраний» в которой в качестве правосубъектного образования рассматриваются участники гражданско-правового сообщества. В соответствии с п. 2 ст. 181.1 ГК РФ ими являются участники юридического лица, сособственники, кредиторы при банкротстве и другие участники. Из этого мы можем видеть, что круг участников гражданско-правового сообщества не является закрытым.
Общественные и религиозные объединения не являющиеся юридическими лицами, также наделяются правосубъектностью, в том числе гражданско-правовой. Это вытекает из системного анализа отдельных положений Гражданского кодекса РФ, Федерального закона от 19 мая 1995 года N 82-ФЗ «Об общественных объединениях», Федерального закона от 26 сентября 1997 года N 125-ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях, Федерального закона от 12 января 1996 года N 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», Федерального закона от 11 июля 2001 года N 95-ФЗ «О политических партиях».
Таким образом, в последнее время, появились законодательные предпосылки для признания субъектами гражданско-правовых отношений таких новых образований, как гражданско-правовое сообщество и общественные и религиозные объединения не являющиеся юридическими лицами.
Еще более серьезный вызов цивилистам бросает глобальная цифровизация всего общества. Давно назрела проблема разграничения результатов человеческой деятельности и продукта искусственного интеллекта. Предпринимаются попытки обоснования в качестве субъектов гражданских правоотношений искусственного интеллекта и роботов.