Проблема защиты прав добросовестного приобретателя — эвикция
Еще одной важной теоретической проблемой защиты прав добросовестного приобретателя является вопрос об ответственности продавца в случае изъятия товара у покупателя. Закон гласит: «При изъятии товара у покупателя третьими лицами по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи, продавец обязан возместить покупателю понесенные им убытки, если не докажет, что покупатель знал или должен был знать о наличии этих оснований» 1. Эта форма защиты интересов добросовестного приобретателя, может быть применима только когда спорная вещь будет истребована собственником в порядке статьи 302 ГК. Положения данной статьи служат источником не прекращающихся дискуссий в науке гражданского права и разделяют ученых на два лагеря: сторонников договорной и внедоговорной природы ответственности за изъятие товара (эвикцию). Такая ситуация вызвана, в первую очередь, различными подходами к пониманию правоотношений возникших между собственником, неуправомоченным отчуждателем и добросовестным приобретателем вещи. Аргументация тех и других, связана, в немалой степени, с решением вопроса о действительности или недействительности сделки между неуправомоченным лицом и добросовестным приобретателем. Так, М. Церковников исходит из договорного обоснования ответственности за эвикцию, рассматривая ее, как ответственность за нарушение обязательства. Автор связывает ответственность за эвикцию и ответственность продавца за передачу товара свободным от прав третьих лиц (ст. 460 ГК РФ). Это, в свою очередь, позволяет прийти к выводу о том, что покупатель может защищаться и до истребования вещи иском об уменьшении цены или расторжении договора. На наш взгляд, автор не учитывает качественное различие рассматриваемых статей. Норма ст. 460 ГК указывает на случаи передачи неполного, обремененного или ограниченного права собственности, а норма ст. 461 ГК, имеет в виду случаи, когда право собственности вообще не передано. С точки зрения обладателей права эти сделки никак не тождественны. В первом случае обладатель права в силу права следования сохраняет свое право к покупателю, а во втором случае реституция для собственника исключена, и он может либо истребовать свою вещь, либо нет. В случае если вещь, по каким-либо причинам, не истребована, у покупателя есть возможность самому оспорить сделку, по основанию обмана или введения в заблуждение (ст.ст. 178, 179 ГК РФ). Требование об уменьшении покупной цены за не принадлежащую продавцу вещь, не только выглядит не-уместным и не предусмотрено законом, но и подпадает под действие статьи 169 ГК, как противное основам правопорядка.
Д. О. Тузов делает вывод о действительности обязательственного договора, совершенного неуправомоченным отчуждателем, указывая при этом, что только при таком подходе будут учтены интересы добросовестного приобретателя, если у него будет изъято спорное имущество. При этом автор исходит из следующего: «Если же встать на позицию, согласно которой этот договор недействителен, то добросовестный приобретатель окажется незащищенным, так как не сможет предъявить неуправомоченному отчуждателю договорный иск о возмещении убытков, возникших в связи с исполнением договора и последующей эвикцией, а внедоговорная ответственность за заключение недействительного договора российским законодательством, в отличие, например, от французского, не предусмотрена» 2. Однако далее автор в своих рассуждениях приходит к выводу, что добросовестный приобретатель становится собственником не на основании действительного обязательственного договора заключенного неуправомоченным лицом, а в силу сложного юридического состава, предписанного ст. 302 ГК. Д. О. Тузов предлагает возникшие отношения делить на отношения, основанные на обязательственной сделке, и отношения, связанные с передачей вещи по такой сделке. Эти позиции не убедительны и не выдерживают критики. Особенно ошибочным видится разграничение обязательственной сделки продажи и сделки по отчуждению. Закон такого различия не содержит, а договор купли-продажи является разновидностью сделки по отчуждению (ст. 218 ГК РФ). Неверным представляется положение о том, что в договоре отдельно выражается воля на создание тех или иных обязательств и отдельно воля на отчуждение. Воля на отчуждение выражена уже выбором самого вида договора. Кроме того, абсурдной будет мысль о возможности продать вещь так, чтобы при этом не произошло отчуждения.
Другой подход, основанный на внедоговорной природе ответственности за эвикцию, ученые основывают на специально закрепленном в законе механизме последствий недействительности сделки. Если следовать буквальному толкованию п. 2 ст. 167 ГК РФ, «при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом». Классические представления о так называемой «двусторонней» реституции, предполагают, что реституционные притязания сторон недействительной сделки могут быть осуществлены только при условии взаимности. Тогда добросовестный приобретатель, в случае изъятия у него вещи, не получит вообще никакой защиты, так как со своей стороны не сможет вернуть эту вещь неуправомоченному отчуждателю. Но данная норма делает важную оговорку «если иное не предусмотрено законом». Именно наличием данной оговорки, сторонники внедоговорной природы ответственности за эвикцию, обосновывают предоставленную законом возможность виндикации для собственника и возможность взыскания убытков для покупателя, относя это к последствиям связанным с недействительностью сделки.
После принятия Гражданского кодекса, судебная практика шла по следующему пути. В случае не получения права собственности покупателем, договор признавался недействительным, что, по общему правилу, исключало всякую ответственность в соответствии с нормой о недействительности сделок. Такая ситуация делала норму ст. 461 ГК РФ, фактически мертвой. Но норма об эвикции имеет большое практическое значение для оздоровления экономического оборота. В результате, после нескольких лет обсуждений, у высших судебных инстанций сложился иной подход. В п. 43 совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», разъяснено: «В случае, если иск собственника об истребовании имущества из чужого незаконного владения удовлетворен, покупатель чужого имущества вправе в соответствии со статьей 461 ГК РФ обратиться в суд с требованием к продавцу о возмещении убытков, причиненных изъятием товара по основаниям, возникшим до исполнения договора купли-продажи». Попутно необходимо отметить, что этим же постановлением фактически была устранена существовавшая долгое время проблема конкуренции исков. Коллизии, возникали между нормами о применении последствий недействительности сделки и нормами об истребовании имущества из чужого незаконного владения. Пункт 35 указанного По-становления, дал судам следующие разъяснения: «Если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 ГК РФ). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 ГК РФ».
Таким образом, с 2010 года судебная практика пошла по следующему пути: если ответчик получил вещь по воле истца, то требование будет иметь природу иска о применении последствий недействительной сделки, а если ответчик получил вещь не от истца и не по его воле, то иск будет виндикационным.
В результате, мы имеем следующую теоретическую дилемму: с одной стороны, после состоявшейся виндикации основанием которой служит недействительный договор купли-продажи, продавец чужой вещи должен возместить покупателю убытки, а с другой стороны, если считать договор продажи недействительным (ничтожным), то такая ситуация должна исключать договорную природу ответственности. Для решения этой проблемы, на наш взгляд, необходимо рассматривать ситуацию с двух ракурсов: с точки зрения, отношений между сторонами недействительной сделки, и с точки зрения, отношений между добросовестным приобретателем и собственником неправомерно отчужденного имущества. Отношения между неуправомоченным продавцом и покупателем следует признать действительной сделкой, но могущей быть оспоренной покупателем по основанию обмана или введения его в заблуждение в отношении возможности возникновения у него права собственности. В остальных аспектах, права сторон указанного договора, закон не защищает. Аналогичный, предложенному нами, алгоритм решения вопроса содержится в Постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки». И хотя речь здесь идет об уступке требования, а не купле-продаже чужого имущества, правовые последствия имеют одинаковые основания. Пункт 8 указанного Постановления дает следующее толкование проблемы: «…невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков (пункты 2 и 3 статьи 390, статья 393, пункт 4 статьи 454, статьи 460 и 461 ГК РФ), а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности».
Таким образом, необходимо сделать вывод о договорной природе ответственности за изъятие товара у покупателя третьим лицом (собственником спорного имущества), даже не смотря на отсутствие непосредственного договора между покупателем и собственником. В отношении собственника неправомерно отчужденного имущества такую сделку необходимо считать ничтожной.
Список использованной литературы:
1. Пункт 1 статьи 461 ГК РФ. СПС «Консультант плюс»
2. Тузов Д.О. Теория недействительности сделок. Опыт российского права в контексте европейской правовой традиции. М.: Статут, 2006. 283 с.