Недействительность сделок: итоги
Проведенное исследование некоторых аспектов теории недействительности сделок, позволяет сделать следующие выводы и внести предложение по изменению законодательства.
1. Недействительные и незаключенные сделки (договоры) являются самостоятельными институтами гражданского права. Отнесение договора к категории незаключенных либо недействительных, имеет большое практическое значение, так как влечет за собой разные правовые последствия. Ряд общих норм об убытках, вине, добросовестности, ответственности и защите права, не применяются в целом или в значительной части, когда речь идет о признании сделок недействительными и (или) применении последствий их недействительности. А для несостоявшихся сделок в законе не предусмотрены особые правовые последствия и применяются нормы о неосновательном обогащении. Незаключенность договора является следствием не согласованности, по крайней мере, одного условия, которое с точки зрения закона, является существенным. В законе указываются и вполне самостоятельные основания признания договора незаключенным. Основным критерием разграничения незаключенного и недействительного договора, должен быть юридический факт его заключения. Незаключенный договор, как следует из его названия, вообще не был заключен, то есть не существует в отличие от недействительного договора, заключенного, но с нарушениями действующего законодательства. Подтверждением отстаиваемой позиции может служить то, что, в настоящее время, в судебной практике сформировалась вполне самостоятельная категория исков о признании договора незаключенным.
2. Недействительные сделки являются сделками как таковыми. Любой факт осознанной передачи вещи или права, означает, что между сторонами состоялась сделка. Вопрос о ее действительности или недействительности, то есть, состоялась ли указанная сделка, как допустимое законом правоотношение, должен решаться исходя из конкретных обстоятельств дела. Под недействительной сделкой, мы предлагаем понимать сделку-правоотношение, а недействительность относить к последствиям такой сделки. Это в свою очередь будет означать, что если сделка-правоотношение будет признана недействительной, то останется существовать сделка-факт, которая была направлена на возникновение недействительного правоотношения. Эта сделка-факт не будет влечь никаких последствий, в случае если она не исполнялась, либо повлечет отрицательные последствия, на которые не была направлена воля сторон (например, обязанность возвратить все полученное по сделке). Следовательно, у любой сделки, как действительной, так и недействительной (за исключением неисполненных сделок) всегда будут наступать юридические последствия.
3. Оспоримая сделка может стать недействительной, только если будет признана таковой судом. Только тогда оспоренную и признанную недействительной сделку, можно считать разновидностью недействительных сделок, отличной от сделок ничтожных. До этого момента, как и в случае отказа в иске, оспариваемая сделка существует в качестве действительной сделки.
4. Согласно положениям классической теории недействительности, ничтожная сделка является «мертворожденной» изначально, её нельзя «оздоровить» и признать действительной. Но в законе имеются некоторые исключения из этого правила, допускающие судебную санацию (оздоровление) ничтожных сделок. Сделка не должна иметь других пороков, приводящих к ничтожности, кроме отсутствия требуемой нотариальной формы и (или) недееспособности участника сделки. Смысл конвалидации, как исключения из общего правила о ничтожности, состоит в защите интересов слабой стороны. Феномен конвалидации ничтожной сделки, объясняется стремлением законодателя защитить особые интересы малолетних и недееспособных, исключить возможность злоупотребления со стороны недобросовестных лиц, а также обеспечить стабильность гражданского оборота. С учетом такого целеполагания, кажущееся логическое противоречие с принципом ничтожности уже не кажется неразрешимым. Конвалидация, по сути, представляет собой установленную законодателем фикцию исцеления ничтожной сделки. А фикция, как известно, всегда создается из практических нужд, позволяет снимать логические противоречия и успешно функционировать правовой системе. Все это позволяет говорить об особой правовой природе сделок, в отношении которых предусмотрена возможность конвалидации (исцеления, признания действительными). Поэтому сделки, в отношении которых законом предусмотрена возможность санации, целесообразно признать подвидом ничтожных сделок и обозначить в науке как возможно исцелимые ничтожные сделки.
5. К требованиям о признании сделки действительной по основанию недееспособности стороны, институт исковой давности не применим, так как в соответствии со ст. 196 ГК РФ, исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Здесь же защищается интерес недееспособного. Говорить о нарушении прав дееспособной стороны вообще не приходится. Законодатель даже не предоставил этой стороне право требовать признания сделки действительной. Отсутствие в законе срока, в течение которого может быть удовлетворено требование о признании сделки действительной, ведет к состоянию правовой неопределенности, а следовательно такой срок необходимо законодательно закрепить. Мы предлагаем установить десятилетний срок. В решении вопроса конвалидации ничтожной сделки, по основанию несоблюдения нотариальной формы, применим общий срок исковой давности, поскольку специальные сроки исковой давности для данного рода требований в законе не указаны. В целях устранения существующего правового пробела, необходимо установить в законе норму регулирующую вопрос о том, в течение какого срока, ничтожная сделка может быть признана действительной. Гражданский кодекс необходимо дополнить статьей «Сроки в течение которых возможно признание сделки действительной». Предлагаем изложить ее в следующей редакции:
1. Требование о признании сделки действительной по основанию несоблюдения нотариальной формы может быть удовлетворено судом в течение трех лет, со дня, когда началось исполнение сделки.
2. Требование о признании сделки действительной по основанию полной или частичной недееспособности стороны, может быть удовлетворено судом в течение десяти лет, со дня, когда началось исполнение сделки.
6. В отношении судьбы движимого имущества, в отличие от недвижимого имущества, закон не дает указаний, что позволяет по-прежнему считать, что право собственности на движимое имущество у добросовестного приобретателя не возникает. Неуправомоченное лицо может передать вещь, находящуюся у него во владении, но не может передать кому-либо право на нее, так как этого права у него нет. Строго говоря, право не переходит, а возникает в силу тех или иных установленных законом условий. В любом случае договор, заключенный с неуправомоченным отчуждателем, независимо от его квалификации, не служит основанием законного владения.
Таким образом, добросовестный приобретатель всегда является владельцем незаконным. Поскольку законом не предусмотрено основание возникновения права собственности при добросовестном приобретении вещи от неуправомоченного лица, право собственности на движимое имущество у добросовестного приобретателя может возникнуть только по истечении сроков приобретательной давности. До этого времени, движимое имущество находится в фактическом владении добросовестного приобретателя, что исключает законную возможность его отчуждения.
7. Сделку между неуправомоченным продавцом и покупателем следует считать действительной, но могущей быть оспоренной покупателем по основанию обмана или введения его в заблуждение в отношении возможности возникновения у него права собственности. В отношении собственника неправомерно отчужденного имущества такую сделку необходимо считать ничтожной. Только таким образом можно объяснить природу ответственности за эвикцию. В предыдущих работах сделан вывод о договорной природе ответственности за изъятие товара у покупателя третьим лицом (собственником спорного иму-щества), даже не смотря на отсутствие непосредственного договора между покупателем и собственником.
В ходе исследования, также установлено, что, не являясь требованием о защите нарушенного права, требование о признании ничтожной сделки недействительной не может быть, и не подвержено действию исковой давности. До тех пор пока стороны не приступили к исполнению ничтожной сделки, срок исковой давности не начинает течь.
В заключении хотелось бы отметить, что тема недействительности сделок настолько многогранна и сложна, что лишь немногие её положения являются общепризнанными. По многим вопросам существуют различные, зачастую диаметрально противоположные подходы. Общие учения теории недействительности берущие начало в римском праве и получившие наиболее совершенное развитие в немецкой пандектистике, из которой они и были восприняты отечественной наукой, еще не сформированы в единую, логически стройную систему. Российские ученые направляют свои взоры, в основном на европейскую правовую науку, безусловно, очень богатую. Однако мало выходит работ, посвященных анализу вопросов теории недействительности сделок разработанных в других правовых системах. На наш взгляд, это является одной из причин их слабой теоретической разработки в отечественной правовой науке. Сказанное отнюдь не означает, что надо слепо копировать имеющиеся за рубежом правовые конструкции. Необходим их исторический и сравнительно-правовой анализ на предмет формулирования научно обоснованных практических рекомендаций для законодателя, возможности построения новых юридических конструкций, встраивания их в нашу правовую систему с учетом ее реалий и сложившейся судебной практики.
В целом, можно сделать вывод о том, что тема остается недостаточно разработанной и нуждается в широком спектре исследований.