ПРАВОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ НЕДОСТОВЕРНЫХ ЗАВЕРЕНИЙ ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ
Федеральным законом от 08.03.2015 года № 42-ФЗ Гражданский кодекс Российской Федерации был дополнен статьей 431.2 «Заверения об обстоятельствах». Данная статья введена законодателем с целью упорядочения имущественного оборота и стала продолжением взятого законодателем курса на минимизацию рисков сторон договорных обязательств.
Из содержания этой статьи мы видим, что она посвящена, в большей степени, последствиям и ответственности за предоставление недостоверных заверений. Норма предусматривает ряд механизмов посредством которых сторона получившая недостоверные заверения и полагавшаяся на них при принятии решения о вступлении в договорные отношения, может защитить свои интересы. Указаны три основные меры ответственности:
— взыскание убытков;
— взыскание неустойки предусмотренной договором;
— отказ от договора.
Кроме того, законодатель предусмотрел возможность взыскания убытков или неустойки одновременно с отказом от договора. А в соответствии с пунктом 3 статьи 431.2 ГК РФ, стороне, заключившей договор под влиянием обмана или существенного заблуждения, вызванного недостоверными заверениями, данными другой стороной, вместо отказа от договора, предоставлено право требовать признания договора недействительным.
Несмотря на столь широкий круг возможностей для пострадавшей стороны, возникает ряд вопросов, и в первую очередь, относительно поведения стороны полагавшейся на недостоверные заверения. Одним из таких вопросов является: «Освобождают ли предоставленные заверения другую сторону от проверки сведений по ЕГРЮЛ, ЕГРН либо другому общедоступному источнику информации?»
С одной стороны, разумность и осмотрительность стороны договора вытекает из основных положений гражданского законодательства и закреплена в пункте 5 статьи 10 Гражданского кодекса РФ. С другой стороны, есть норма статьи 431.2 ГК суть которой состоит в перераспределении рисков между сторонами. По общему правилу, наличие специальной нормы должно отменять действие общей нормы. Однако обратимся к судебной практике, все ли так однозначно?
Согласно позиции Шестнадцатого Арбитражного апелляционного суда (дело № А63-1976/2017) никакие заверения не могут влечь за собой отмену обязанности знания содержания сведений из общедоступных реестров. Покупатель имел возможность самостоятельной проверки сведений о наличии или отсутствии обременений, поэтому сообщение сведений об отсутствии залога нельзя рассматривать как предоставление недостоверного заверения. Подобные позиции содержатся и в ряде других решений (например, Постановление Девятнадцатого Арбитражного апелляционного суда по делу № А36-14240/2017) и не смотря на вступление их в законную силу, носят весьма спорный характер. По сути суды говорят нам о том, что если на момент отчуждения спорного имущества сведения о его обременениях находились в свободном доступе, то истец имел возможность проявить должную осмотрительность и осуществить проверку отсутствия обременений.
С указанными выводами судов можно не согласиться по следующим основаниям.
Во-первых, институт заверений об обстоятельствах направлен на перераспределение рисков между сторонами и выравнивании информированности сторон. В подобной категории дел, продавец добровольно принимает на себя дополнительную ответственность на случай если предоставленные им сведения окажутся не соответствующими действительности. Покупатель, в свою очередь, исходит из правдивости заверений и соглашается заключить договор только на предоставленных заверением условиях.
Во-вторых, даже если определенная информация содержится в общедоступных реестрах, доступ к ней, как правило, связан с определенными финансовыми издержками. А главное, самостоятельная дополнительная проверка информации предоставляемой посредством заверений, может занять длительный промежуток времени, что во многих случаях будет тормозить динамику имущественных отношений. Данная норма, по нашему мнению, как раз и направлена на минимизацию финансовых и временных потерь договаривающихся сторон.
Таким образом, судебная защита стороны пострадавшей от недостоверных заверений, допустима в случаях когда достоверность сведений контрагент может проверить, но этого не делает. Здесь необходимо оговориться, что права предоставляемые статьей 431.2 ГК РФ для пострадавшей стороны, могут быть реализованы только в том случае, если получившая заверения сторона заведомо не знала о ложности таких заверений. Этот вывод вытекает из принципа добросовестности сторон.
Рассмотренные нами позиции судов сложились на заре применения института заверений об обстоятельствах. Ключевым моментом в изменении указанной практики стало Определение Верховного Суда РФ № 305-ЭС 19-11548. В нем указано, что получение заверений об обстоятельствах исключает обязанность проявления покупателем разумной осмотрительности при решении вопроса о заключении сделки в отношении бывшего в употреблении имущества.
Аналогичные подходы судов имели место и до вынесения указанного определения Верховного Суда. Так, Тринадцатый Арбитражный апелляционный суд по делу № А56-60364/2017, указал, что в результате получения заверений, степень необходимой осмотрительности не предполагала дополнительную проверку их достоверности. В другом деле, суд указал на отсутствие обязанности покупателя производить детальный осмотр товара в силу предоставленных продавцом заверений о его качестве.
Таким образом, можно сделать вывод, что у получившей заверения добросовестной стороны нет обязанности проявлять должную осмотрительность для проверки этих заверений, а в случае выявления недостоверности таких заверений, появляется право требований предусмотренных статьей 431.2 ГК РФ. Другой подход будет нивелировать ценность относительно недавно введенного института заверения об обстоятельствах направленного на минимизацию и перераспределение рисков сторон договорных обязательств.
Следующий немаловажный вопрос вызывает формулировка абзаца 3 пункта 1 анализируемой статьи: «Предусмотренная настоящей статьей ответственность наступает, если сторона, предоставившая недостоверные заверения, исходила из того, что другая сторона будет полагаться на них, или имела разумные основания исходить из такого предположения». По сути это означает необходимость доказывания факта того, что сторона дающая заверения осознавала, что таковые вызовут или могут вызвать доверие контрагента и подтолкнуть его к заключению договора. Очевидно, что указанное относится к субъективной оценке стороны договора, а потому автоматически переходит в разряд труднодоказуемых фактов. Как следствие в случае недоказанности факта того, что именно данные заверения (которые оказались недостоверными) подтолкнули сторону к заключению договора, иск о взыскании убытков или предусмотренной договором неустойки, должен быть отклонен. То есть по данной категории дел следует тщательно выяснять стали ли заверения об обстоятельствах, тем значимым моментом побудившим сторону к заключению соглашения. Отсутствие каких либо законодательных критериев с помощью которых можно выяснить соблюдение данного условия, являющегося ключевым в вопросе установления ответственности, не оправданно расширяет пределы судейского усмотрения. Так, в Постановлении Десятого Арбитражного апелляционного суда по делу № А41-21587/14, указано на отсутствие достаточных оснований для утверждения о наличии знания стороны, предоставившей заверения о том, что ее контрагент будет на них полагаться.
Определенный свет на эту проблему проливает абзац 3 пункта 35 Постановления Пленума от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора». Согласно ему предполагается, что лицо, предоставившее заверение, исходило из того, что другая сторона будет на него полагаться. Однако указанная позиция Верховного Суда носит рекомендательный характер и не препятствует ответчику доказывать обратное, то есть то, что контрагент при принятии решения не полагался на ее заверения.
Таким образом, для окончательного разрешения указанной выше проблемы, необходимо проведение всесторонних научных исследований.
Теперь необходимо рассмотреть непосредственно меры ответственности указанные нами в начале статьи.
Во-первых, это взыскание убытков. Понятие их закреплено в пункте 2 статьи 15 Гражданского кодекса: «под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода)».
Во-вторых, это взыскание неустойки предусмотренной договором. То есть данную меру ответственности можно применить если стороны заранее предусмотрели ее в договоре. Поскольку в пункте 1 статьи 431.2 сказано, что сторона обязана возместить другой стороне по ее требованию убытки, причиненные недостоверностью таких заверений, или уплатить предусмотренную договором неустойку, мы вправе полагать, что требования статьи альтернативны.
То есть, сторона вправе требовать предусмотренную договором неустойку либо возмещения причиненных убытков. Применение одной из мер исключает применение другой. При их выборе стоит помнить о возможности ответчика ссылаться на статью 333 Гражданского кодекса РФ, согласно которой: «Если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку». Не для кого не секрет, что данная норма активно применяется судами на практике.
Таким образом, может сложиться ситуация при которой размер неустойки по договору может быть гораздо выше чем размер причиненных убытков, однако судом будет взыскана гораздо меньшая сумма, даже не покрывающая размер реального ущерба. Поэтому мы считаем более надежным предъявление требований о возмещении убытков, тем более здесь действуют общие правила установленные статьей 15 ГК позволяющие взыскивать как реальный ущерб, так и упущенную выгоду.
В качестве третьей меры ответственности, законодатель закрепил возможность пострадавшей стороны отказаться от договора. При этом согласно текста пункта 2 статьи 431.2 ГК РФ, такой отказ допустим когда недостоверность заверений об обстоятельствах носит существенное значение для стороны договора. Здесь мы опять сталкиваемся с оценочным понятием и необходимостью одной стороне доказывать, а другой опровергать факт того, носила ли недостоверность заверений существенный характер.
В этом же пункте действует оговорка — если иное не предусмотрено соглашением сторон. То есть стороны своим соглашением могут заранее исключить такую меру ответственности как отказ от договора.
Применение такой меры ответственности как отказ от договора, может вызвать определенные трудности связанные со следующими обстоятельствами.
Во-первых, согласно пункта 5 статьи 450.1 ГК РФ: «В случаях, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается». Казалось бы все ясно. Но как быть если договор носит длящийся характер (например, договор поставки или аренды оборудования). Ведь сторона договора может далеко не сразу обнаружить недостоверность заверений, и, как следствие, реализовать свое право на отказ от договора будет затруднительно по причине того, что другая сторона будет ссылаться на принятие исполнения договора. Поэтому право на отказ должно быть реализовано в кратчайшие сроки после выявления факта недостоверности заверений.
Во-вторых, часть ученых справедливо отмечает, что отказ от договора оправдан лишь в случаях, когда получатель заверений теряет интерес к его исполнению. При этом он не заинтересован в признании его недействительным и применении последствий недействительности сделки (двусторонней реституции). Например, сторона хочет оставить те предоставления, которыми контрагенты успели обменяться ранее. Кроме того, на требование об отказе от договора, ни что не препятствует второй стороне договора, заявить исковые требования о признании договора действительным.
Следовательно, в некоторых случаях, отказ от договора может быть связан с определенными трудностями.
Анализируемые нами правовые последствия предоставления недостоверных заверений, не ограничивается рассмотренными тремя видами ответственности. Пункт 3 статьи 431.2 ГК РФ предоставляет стороне, заключившей договор под влиянием обмана или существенного заблуждения, вызванного недостоверными заверениями, данными другой стороной, право вместо отказа от договора, требовать признания договора недействительным.
Таким образом, закон предоставляет пострадавшей от недостоверных заверений об обстоятельствах стороне, самостоятельно определять наиболее подходящий вариант защиты. Исходя из своих интересов обусловленных спецификой дела, сторона может взыскать убытки или неустойку не оспаривая договор, отказаться от договора, признать договор недействительным ограничившись двусторонней реституцией либо признать договор недействительным и взыскать убытки или неустойку в силу указания абзаца 1 пункта 1 статьи 431.2 ГК РФ. Отказ от договора наряду с требованием взыскания убытков или неустойки также возможен, если иное не предусмотрено договором.
Абзац второй пункта первого статьи 431.2 ГК РФ упоминает еще и возможность признания договора незаключенным. Не вдаваясь в детали данной темы, скажем лишь то, что по общему правилу, признать договор незаключенным можно если между сторонами не достигнуто соглашение хотя бы по одному существенному условию договора. В этом случае к нему неприменимы правила об основаниях недействительности сделок. Регулирование последствий признания судом договора незаключенным должно осуществляться по нормам о внедоговорной ответственности (неосновательном обогащении).
Следует заметить, что вариант с признанием договора недействительным, в случае когда недостоверные заверения давались в ходе его исполнения, будет вряд ли возможен, по причине того, что основания для признания сделки недействительной должны существовать на момент ее заключения.
В заключении хотелось бы отметить, что важнейшее значение для понимания правовых последствий предоставления недостоверных заверений об обстоятельствах, имеет субъектный состав договора. Это следует из пункта 4 статьи 431.2 ГК РФ. Так, если сторона сообщила недостоверные заверения при осуществлении ей предпринимательской деятельности, правовые последствия предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 431.2 ГК РФ, будут применяться независимо от того было ли ей самой известно о недостоверности сообщаемых сведений. То есть, если дающая заверения сторона сама заблуждалась по поводу данных ей заверений это не освобождает её от указанной ответственности.
Однако в законе есть оговорка — если иное не предусмотрено соглашением сторон. Следовательно эта норма носит диспозитивный характер, стороны своим соглашением могут исключить ее действие либо сделать оговорку в договоре. Например: «взыскание убытков предусмотренных статьей 431.2 ГК РФ, не применяется в случае если будет установлено, что дающая заверения об обстоятельствах сторона, сама добросовестно заблуждалась относительно таких заверений». Конечно при этом необходимо помнить, что в соответствии с пунктом 4 статьи 401 ГК РФ, заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства ничтожно.
По логике анализируемой статьи, действуя от обратного, можно прийти к выводу о том, что если сторона осуществляющая предпринимательскую деятельность несет ответственность не зависимо от вины, то вопрос об ответственности обычных граждан может рассматриваться в зависимости от их знания или не знания достоверности даваемых заверений. Рамки данной статьи не позволяют выявить особенности правовых последствий заблуждения обычного гражданина при даче им заверений об обстоятельствах. Они должны стать предметом отдельных научных исследований.
Таким образом, законодатель закрепил повышенную ответственность стороны осуществляющей предпринимательскую деятельность за предоставление ей недостоверных заверений об обстоятельствах, что вполне согласуется с принципом ответственности за нарушение своих обязательств без вины.